+995 599 009 465  +995 599 702 132 

…Я знаю: глупость – эдемы и рай!
Но если пелось про это,
должно быть, Грузию, радостный край,
подразумевали поэты…
(В. Маяковский "Владикавказ-Тифлис")

Владимир Маяковский

 

ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ

Маяковский: "По рождению я грузин, а по национальности русский"

 

Маяковский   На родине поэта его любят и помнят. 14 апреля – день памяти Маяковского. «Только / нога / ступила в Кавказ, / я вспомнил, / что я – / грузин…», – писал он в 1924 г. в стихотворении «Владикавказ–Тифлис». Грузином Маяковский, конечно же, не был: он родился в семье дворянина, лесничего Владимира Константиновича Маяковского и его жены Александры Алексеевны, урожденной Павленко, из рода кубанских казаков. Но Грузия для Маяковского стала не просто родиной и местом, где он провел первые 13 лет. Она удивительно подходила к характеру Маяковского и во многом оказала на него влияние.

В родном городе Багдади Кутаисского района работает его дом-музей, а во дворе гимназии № 1 в Кутаиси, где он учился с 1902 по 1906 г., ему поставили памятник. Каждый год в Доме-музее Маяковского отмечают день его рождения. День памяти поэта грузины праздновать не любят: все-таки с их страной связано начало, а не конец его жизненного пути. Но Маяковский в Грузии по-прежнему в почете, несмотря на все трения в отношениях наших стран.

– Как же, Маяковского очень люблю, – говорит жительница Кутаиси Вела Джулиани. – Особенно «Стихи о советском паспорте». И дети мои знают поэзию Маяковского, хотя росли уже после распада Советского Союза. 

  Владимир Маяковский родился 7 (19) июля 1893 г. В автобиографии «Я сам» он писал: «Первый дом, воспоминаемый отчетливо. Два этажа. Верхний – наш. Нижний – винный заводик. Раз в году – арбы винограда. Давили. Я ел. Они пили. Все это территория стариннейшей грузинской крепости под Багдадами. Крепость очетырехугольнивается крепостным валом. В углах валов – накаты для пушек. В валах бойницы. За валами рвы. За рвами леса и шакалы. Над лесами горы. Подрос. Бегал на самую высокую. Снижаются горы к северу. На севере разрыв. Мечталось – это Россия. Тянуло туда невероятнейше». 

   Впрочем, Володя не догадывался, что жизнь не везде такая щедрая и плодородная, как в Грузии. Когда его начали учить арифметике, ему трудно давались задачи вроде «у одного мальчика было пять яблок и четыре груши, он отдал товарищу два яблока и три груши»: «Мне ж всегда давали, и я всегда давал без счета. На Кавказе фруктов сколько угодно».

   «Мы в изобилии питались плодами щедрой земли, – вспоминала старшая сестра поэта Людмила Владимировна. – Здесь крепли нервы, закалялась воля и выносливость, которые так были нужны в нашей дальнейшей трудной жизни».

Маяковский с родителями и сестрами 1905 год   Маяковский запросто болтал по-грузински. Это чуть не сорвало его поступление в Кутаисскую гимназию в 1902 г. На вступительном экзамене священник спросил, что такое «око». Маяковский подумал, что речь идет о грузинской мере веса в три фунта. «Мне объяснили любезные экзаменаторы, что «око» – это «глаз» по древнему, церковнославянскому. Из-за этого чуть не провалился. Поэтому возненавидел сразу – все древнее, все церковное и все славянское. Возможно, что отсюда пошли и мой футуризм, и мой атеизм, и мой интернационализм».

   В первых классах гимназии Маяковский отлично учился, как все мальчишки, зачитывался романами Майн Рида и Жюль Верна про индейцев. На живописных улицах Кутаиса (так тогда произносилось название города) легко было разгуляться воображению.

Потом Володя увлекся политической деятельность, стал бегать на митинги. Но 19 февраля 1906 г., как он писал, «благополучие кончилось». Нелепо умер отец: подшивал бумаги, уколол палец, получил заражение крови… Семье пришлось перебраться в Москву к родственникам.

   В следующий раз Маяковский приехал в Грузию только в марте 1914 г. вместе с делегацией футуристов. Публика в Казенном театре Тифлиса (так тогда назывался Тбилиси) ахнула, когда молодой поэт в желтой кофте обратился к ней со сцены по-грузински.

   Третий приезд состоялся только через 10 лет, 29 августа 1924 г. В это время в Грузии ожидали выступлений меньшевиков, ввели военное положение, концерты пришлось отменить. Маяковскому выдали специальный пропуск, чтобы он мог ходить по городу.

   А вот следующая поездка, два года спустя, прошла уже удачно. 26 февраля и 1 марта 1926 г. Маяковский дал два выступления в Тифлисе в Театре Руставели.

   «По рождению я грузин…» В 1927 г. Маяковский в последний раз побывал в Грузии. Дал пять выступлений. Во время одного из них его спросили: «Вы грузин или русский?.. Ваша Родина – Россия или Грузия?».
– По рождению я грузин, а по национальности русский, – ответил Маяковский после небольшой паузы. – Багдади – место моего рождения. Грузию люблю как родину, люблю ее небо, ее солнце, ее природу. Оказалось, за двадцать лет Маяковский не забыл и язык своего детства. Во время концерта в Грузинском университете двое студентов «разошлись во взглядах на творчество Маяковского и подрались у самой эстрады», осыпая друг друга ругательствами на грузинском… И вдруг Маяковский тоже что-то выкрикнул по-грузински. Зал замер. Молодежь потребовала, чтобы он прочел что-нибудь по-грузински, и Владимир Владимирович продекламировал несколько строк из «Левого марша».

Дом в Багдади где родился Маяковский   Грузинский режиссер Николай Шенгелая вспоминал, что 13 апреля 1930 года говорил с Маяковским по телефону, по поручению грузинских писателей и работников искусств, приглашал его в Грузию.

- После работы в Тифлисе, после публичных выступлений поеду в родное Багдади, - сказал ему Владимир Владимирович.

   Обрадованный Шенгелая положил трубку. Он не знал, что предсмертная записка Маяковского уже написана и что до рокового выстрела в Лубянском проезде осталось меньше суток…

   В 1940 г. Багдади переименовали (к тому времени уже город) переименовали в Маяковский (прежнее имя было возвращено в 1990 г.) и основали там Дом-музей поэта. В мемориальном отделе музея восстановлена квартира В.К. Маяковского. В реставрации принимали участие мать поэта и его сестры, которые передали для экспозиции многие мелкие вещи, увезенные из Багдади. А вещи крупногабаритные, проданные ими при отъезде в 1906 году, постепенно были выкуплены у горожан, собраны и возвращены музею.